1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (5 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Десятилетия на справедливость, или Легко ли стать уголовником в США


В Свято-Николаевском соборе г. Вашингтона собирали пожертвования для нашей соотечественницы Натальи Вильсон (Лещенко). На эти деньги она сможет купить продукты […]

Просмотров публикации 1 594

В Свято-Николаевском соборе г. Вашингтона собирали пожертвования для нашей соотечественницы Натальи Вильсон (Лещенко). На эти деньги она сможет купить продукты и теплую одежду в тюрьме. Да, она отбывает два пожизненных срока в женской тюрьме штата Вирджиния «Флюванна» уже несколько лет. Правила там строгие, даже иконы и крест передать можно исключительно бумажные.

Наталья приехала из Новороссийска в США, познакомилась с американцем Вильсоном и вышла за него замуж.

До Натальи у Вильсона был брак с болгаркой Славкой Найденовой, в котором родился общий сын. Вильсон часто навещал мальчика, что не нравилось Наталье, так как она боялась, что это повод увидеться с Найденовой. И наша соотечественница по-женски ревновала, хотя жизнь ладилась, семья строила планы на будущее. Но всему этому не суждено было сбыться, так как Наталью арестовали по подозрению в зверских убийствах.

И все было против нее. Ревность – распространенный мотив для убийства. А ее муж подтвердил полицейским, что Наталья ревновала к Славке и ссорилась с ней. И телефон Вильсон-Лещенко зафиксировали в день трагедии недалеко от дома потерпевшей. Оперативники также указали, что волосы в кулаке убитой – Натальины, а пятна крови на брюках арестованной – Славкины.

Спросите, почему так много внимания жестокой убийце? А дело в том, что за Наталью борются ее американский русскоговорящий адвокат Алексей Тарасов и общественная организация The Innocence Project. У них есть доказательства невиновности осужденной, есть результаты независимой экспертизы. Женщина сидит за преступления, которых не совершала.

Американские оперативники нашли легкую жертву и быстро передали дело в суд. Наталья плохо говорит по-английски, ее допрашивали в течение 20 часов, в ход шли известные приемы: психологическое давление, угрозы, запугивания. Так, говорили: вина полностью доказана, смертного приговора не миновать, а подпишешь сотрудничество со следствием и признательные показания – заменят на пожизненное. Или: сейчас отправим в камеру предварительного заключения, и «коллеги» насмерть забьют ногами за убийство ребенка.

Наталья, сколько могла, держалась. Повторяла, что невиновна. И тем не менее, в какой-то момент она сломалась. Ее признания, а по сути самооговор, записали на видео. Также она подписала все протоколы. К сожалению, адвокат Тарасов подключился уже после того, как было «выбито» чистосердечное признание.

На суде никто слушать не стал, что обвиняемую под давлением заставили сознаться в том, чего она не совершала. Все ходатайства защиты были отклонены со словами: «Она подписала сотрудничество со следствием взамен на сохранение жизни. Признала себя виновной». И дальше глухая стена.

А. Тарасову удалось доказать, что клок волос, зажатый в кулаке погибшей, не принадлежит, согласно анализу ДНК, Наталье, и на ее брюках нет крови убитой. Это серьезные основания, чтобы освободить Наталью и начать новое следствие (ведь убийца не пойман). Но у бедной женщины высокий шанс остаток жизни провести за решеткой. Дело в том, что Федеральный суд Вирджинии отклонил ходатайство целиком без права подачи апелляции, результаты экспертиз отказал приобщить к делу. Основание одно и то же: женщина сама подписала признательные показания, поэтому всё остальное не имеет значения.

«Лжесвидетельство, подтасовка улик и фактов, пытки подозреваемых, угрозы, хитрости защитников закона, давление на родственников – от этого никто не застрахован»

Казалось, что Наталью так жестоко оговорили или ошибочно осудили из-за того, что она русская. Но существование таких обществ, как The Innocence Project, заставляет задуматься: раз они есть, значит, кого-то они спасают, значит, не всё так гладко в судебной практике, в работе оперативников. В библиотеке нашла совсем новую книгу «Анатомия невиновности», в которой собраны рассказы осужденных ошибочно и по сфабрикованным доказательствам. После ее прочтения хочется закрыться дома и никуда не выходить. Лжесвидетельство, подтасовка улик и фактов, пытки подозреваемых, угрозы, хитрости защитников закона, давление на родственников – от этого, судя по книге, никто не застрахован.

Если думаете, что только чернокожие ребята из неблагополучных районов могут быть жертвой плохих парней в форме и с пистолетами, то ошибаетесь. В книге почти равное число рассказов белых и черных реабилитированных, женщин и мужчин, без образования и с хорошим образованием (даже есть реабилитированная студентка… юридического факультета).

Герои книги от 7 до 36 (!) лет ждали справедливости, надеялись, что их имя станет вновь честным, мечтали сесть со своими близкими за стол, обнять родителей…

Читая книгу, несколько раз проверяла год выпуска (2017) – не верилось, что издание современное, а не времен рабства. И герои живут сегодня, а арестованы были от 80-го до 2000 годов.

Например, 18-летнего чернокожего Эштона схватила полиция, когда он гулял со своей маленькой племянницей. Он чуть подходил под ориентировку и фоторобот. (Но как шутили сами полицейские, все черные на одно лицо). Парню сразу дали на подпись чистосердечное признание в изнасиловании и убийстве белой девочки. Эштон терпел пытки и боли, голод, его сутками не выпускали в туалет, надевали пластиковый пакет на голову… Потом появлялся «хороший» дядя: он кормил, давал обезболивающее и по-отечески советовал подписать всё. Юношу сломали, и он взял на себя чужой грех. Между прочим, у него было 100%-ное алиби на момент преступления, подтвержденное несколькими свидетелями, но это к делу приобщено не было. Зачем? Надо было быстро закрыть громкое дело, и быстро нашелся мальчик для битья.

Эштон 20 лет ждал свободы и справедливости. Молился каждый день, не зря в детстве он пел в церковном хоре, молился и не отчаивался. Случайно на него вышли волонтеры из The Innocence Project, к этому времени уже стали делать тесты ДНК. Хорошо, что биоматериал с места преступления был сохранен: анализ ДНК, как и ожидалось, показал, что Эштон не виновен.

Город выплатил ему символическую плату за страдания. А миллионы долларов выбросил на адвокатов полицейских, прокуроров, оперативников, судей…

Власти не торопятся признавать свои ошибки, а главное, не любят это делать. Это выражается не только в нежелании платить за моральный ущерб, но и в других некрасивых вещах. В отношении Одру, молодой и красивой белой женщины, вообще была развязана война после снятия с нее всех обвинений. Одру отсидела за убийство младенца, которого не совершала, 12 лет из назначенных судом 18. В местных СМИ стали появляться материалы о том, что «жестокая убийца хитростью вышла на свободу», «преступнице удалось ускользнуть от полного наказания», «она обманула всех и хочет казаться честной и обиженной». Но реабилитированная женщина не испугалась таких атак, продолжала за свое честное имя бороться и после тюрьмы. Она приходила на ток-шоу и достойно отвечала на провокационные вопросы.

Стойкость таких людей вызывает искреннее уважение. Одру до реабилитации подавала на условно-досрочное освобождение. Но ей отказывали, потому что для УДО надо признать свою вину. Ей говорили: признай себя наконец виновной, и быстро по УДО выйдешь. Но она хотела на свободу только с незапятнанным именем.

Все истории в «Анатомии невиновности» с хеппи-эндом. Только вопрос – не очень ли грустный этот хеппи-енд? Конечно, лучше через 36 лет, чем никогда, выйти на свободу, увидеть справедливость. Но один освободился через 30 лет, а его мать умерла и не дождалась постаревшего сына. У другого, реабилитированного через 9 лет, отец скончался от инфаркта, сердце не выдержало горя, человеческой подлости, боли за сына, которого ошибочно обвинили в изнасилованиях.

Реабилитированная Лора, пока ждала справедливости, потеряла семью. Муж надеялся на справедливость 6 лет, а потом устал и развелся. Когда с Лоры сняли все обвинения, ее дети уже заканчивали вуз, смутно помнили маму по редким свиданиям в тюрьме.

Некоторые освобожденные сами стали волонтерами в The Innocence Project. Они, как никто другой, понимают, что такое услышать несправедливое «виновен», что такое выживать в тюрьме, избегать драки матерых заключенных, противостоять сексуальному насилию и издевательствам.

Есть одна интересная история присяжной Греты. Она единственная из 12 присяжных не соглашалась сказать «виновен», так как видела, что дело сфабриковано против чернокожего мужчины. Ее заставляли поменять решение, даже угрожали (пока присяжные не придут к единому мнению, приговор не будет вынесен). И она решила: зачем идти против течения, кому нужно ее геройство, и проголосовала «виновен». Совесть ее мучила, и она позже стала волонтером в одной из The Innocence Project. И того парня, кстати, реабилитировали. Грета разговаривала с полицейскими, членами суда, присяжными, которые ошибочно отправляли людей за решетку на долгие годы. Ее поражало, что они не только спокойно реагировали, но даже говорили: «а если не виновен, то почему оказался на скамье подсудимых?», «просто так никого не арестовывают». Да и больше они жалели не о несчастных людях, а о собственном неудобстве, написании объяснительных записок, о вновь открытых делах. А кто-то из оперативников вообще ругал … ДНК-тест, так как он развалил столько дел!

Реабилитированные, разные по возрасту, социальному положению и цвету кожи, сходились в одном, как будто договаривались. Даже ранее не верующие начинали искренне молиться Богу, верить в Его милость. «Нигде так горячо не звучала молитва, как в камере. Не когда ты сыт и доволен, слышишь птиц, видишь друзей, а когда страдаешь несправедливо в тюрьме…», – сказал бывший моряк, единственный, кто был приговорен к смертной казни и успел ее избежать благодаря все тому же тесту ДНК. После выхода на свободу он стал активистом движения против смертной казни.