1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (6 оценок, среднее: 4,17 из 5)
Загрузка...

Рассказ гинеколога, боровшегося с абортами


Зоя – удивительный врач-гинеколог, о ней складывали легенды. На рабочем столе и стенах в кабинете – фото детей пациенток. Есть даже изображения внуков пациенток. Ее называли ласково – Зосенька. И не зря. Зоя опекала беременных со своего участка, как самая заботливая мать. То она бежит в процедурный кабинет с Настей, потому что у той кружится голова при виде крови, то она Ире, у которой нет ни мужа, ни близких родственников, несет фрукты, соки, книги в больницу. Зоя доставала редкие витамины и лекарства, договаривалась со специалистами, чтобы они приняли ее «девчонок» без очереди. Это был неформальный подход, она каждой звонила домой не только во время беременности, но и после рождения ребенка, была в курсе всех радостей и забот. Зоя хранит все открытки от своих подопечных.

Просмотров публикации 1 763

Но Зоя была известна не только добротой и заботой – с упоминанием ее имени рассказывали и страшилки. Врач превращалась в злую и агрессивную, если к ней приходили за направлением на аборт. Обычно рассказывают так. Из кабинета вылетела молодая женщина, испуганная и растрепанная, а за ней – Зоя: «Опомнись, тебе только 20 лет, и уже столько абортов! Хорошо, делай, что хочешь, но ты не женщина, ты мясник и палач, ни капли жалости к своему ребенку!». Несмотря на вариации, в этих ситуациях, по словам очевидцев, у Зои всегда были сжатые кулаки и страшные глаза.

Зоя уже на пенсии, у нее взрослые дети. Ей непросто сейчас, она тяжело болеет. Но доброта, отзывчивость не исчезли с годами. И сегодня к ней можно обратиться за советом, можно просто поделиться своими проблемами. А к своей известности она относится спокойно:

– Не знаю, почему меня считают легендарной личностью – мне казалось, что я просто делаю свою работу: помогаю будущим мамам. А страшные истории – в чем-то они преувеличены, а в чем-то, конечно, имеют под собой основание. Но кулаки – это все-таки слишком, как-то не сочетается с образом человека в белом халате. Да, я старалась отговорить женщин от абортов, была против этой операции и не скрывала никогда. Но я старалась воздействовать добрым словом на женщин, решившихся на аборт. Бывает, что из-за ссоры с мужем или потери жениха молодая женщина думает, что единственный выход – это аборт. В такой ситуации достаточно ласково поговорить, объяснить, что всё наладится, а вот аборт переиграть потом будет нельзя. А кому-то помогал рассказ о моей однокласснице. Она стала успешной предпринимательницей, у нее есть всё, а она вечерами у меня в гостях горько плачет. Искреннее готова всё состояние отдать, чтобы родить ребенка. Со здоровьем никогда у неё не было проблем, а детей не может иметь, потому что в молодости легкомысленно пошла на аборт. Никакое лечение, поездки по курортам и заграничным клиникам не помогли. Аборт дал осложнение – бесплодие.

Многим интересно, как у меня появилось желание бороться с абортами, я же окончила вуз в 80-е годы. Я всегда отвечала: по-другому не могу, моё имя с древнегреческого переводится «жизнь». Вот я за жизнь и боролась. Если серьезно, я рада за современных врачей: о религии, о вере говорят открыто, иерархи дают интервью на непростые темы, Святейший Патриарх неоднократно предлагал вывести аборты из ОМС. Хорошо, что медики могут отказываться и отказываются участвовать в совершении греха – аборта. Немало спорят в обществе, должен ли врач делать аборт, он же оказывает медицинскую услугу, пусть, мол, сами женщины и думают о своей душе. А гинеколог тут при чем? По-моему, это малодушие, желание свою слабость, грех переложить на чужие плечи. Знаю лично молодых коллег, которым предлагали работу в частных клиниках с солидной зарплатой, но они отказывались, потому что как православные врачи были против абортов. Есть даже те, кто меняет специальность.

Может, мой опыт кому-то поможет. Выросла в медицинской семье: дедушка был патологоанатомом, мама – неврологом. Медицинские журналы, книги, энциклопедии были моим любимым чтением. С детства привыкла, что за обеденным столом обсуждаются диагнозы, лекарства, смерти. Мне мальчишки завидовали, потому что знали, что когда меня не с кем было оставить, дедушка брал на работу. Конечно, никто меня не пускал непосредственно в морг, и сам дед не проводил бы вскрытие при мне, но я все равно чувствовала себя взрослой и приобщенной к какой-то важной тайне. Один запах формалина чего стоил! Ребята со двора просили в обмен на котенка, щенка или конфеты незаметно провести их в морг. Медицину любила, наверное, с рождения. И всегда знала, что буду врачом. А почему я выбрала гинекологию? Наша соседка, молодая женщина, умерла во время родов – говорят, что ее можно было спасти, если бы во время беременности выявили патологию и назначили кесарево сечение. Читала и знала и о других несчастных случаях во время родов, хотела, чтобы новорожденные и их мамы не гибли, хотела помогать, чтобы беременность и роды протекали легко, приносили счастье, а не трагедию.

«Я понимала, что жизнь и смерть, радость и слезы всегда рядом»

Училась я в вузе с удовольствием, не пропустила ни одного занятия, и красный диплом дался легко. До сих пор лежат тетради с записями лекций и семинаров. Сама, когда ожидала первенца, листала студенческие записи. Например, я страдала спазмами ног на последних месяцах беременности. Что там говорил профессор по этому поводу? Нужно перед сном разминать ноги, а в рацион добавить больше продуктов с кальцием. Нехитрые советы меня очень поддержали, а в юности я сомневалась, зачем преподаватели уделяют внимания подобной «ерунде».

К сожалению, врач-гинеколог должен уметь не только вести беременность, принимать роды, лечить бесплодие, выявлять другие патологии, но и делать аборты. В те годы я не подозревала еще, что это страшный грех и преступление. И вот меня направили на практику в обычный районный роддом, где на одном этаже делают аборты, на другом – сохраняют беременность при угрозе выкидыша, а на следующем – принимают роды. Меня еще ничего не смущало. Я понимала, что жизнь и смерть, радость и слезы всегда рядом. Провели несколько абортов за одну смену. Все быстро и четко, слаженная работа анестезиолога, гинеколога, медсестер. Я стояла рядом, старший коллега делал и комментировал, переспрашивал, всё ли мне понятно. Пациентки легко приходили в себя, их проверяли на наличие кровотечения, инфекций, а через день-два они готовы к выписке. Их жизнь продолжится, как ни в чем не бывало. Они пойдут домой, на работу. Будут смотреть фильмы, читать книги, есть любимые десерты, шутить и жить дальше, как прежде. Или всё-таки что-то изменится? Мне стало страшно и не по себе. Было что-то живое, теплое, и его умертвили, бросили в ведро… Ощущение, что мы все, от нянечки до пациентки, сделали что-то очень грязное, несправедливое.

Практика сменилась работой молодого специалиста в том же роддоме. В одну смену помогаем появиться малышу на свет, в другую – страшно говорить, по сути убиваем. Не могла привыкнуть я к этому, сердцу неспокойно было.

После очередного дежурства я бродила по улицам, ничего вокруг не слышала и не видела. У меня перед глазами были последствия аборта, чувствовала себя виноватой: еще недавно ребенок жил, рос, развивался, а мы с бригадой медиков по просьбе матери ликвидировали его. Не складывалась у меня картина. Как же так! Во-первых, сама мама хочет избавиться от крошечного ребенка, а во-вторых, врачи, которые должны бороться за каждого пациента, «нападают» целой бригадой на беззащитного неродившегося малыша?

Посоветоваться не с кем. Коллеги подумают, что у меня слабость, отсутствие медицинского характера и опыта. Родители посчитают, что, наверное, каждый врач проходит через сомнения, страх. Постепенно все войдет в норму. Все же как-то работают, и ничего.

В размышлениях случайно дошла до Даниловского монастыря, хотя такой маршрут и не планировала, что-то потянуло меня туда. Как раз было время вечерней службы. Монастырь уже несколько лет как отрылся. Женщина за свечным ящиком подала мне платок на голову, предложила пойти и поставить свечи перед иконами.

А после службы мне удалось поговорить с батюшкой. Я ему всё рассказала, поделилась своими сомнениями. Всё встало на свои места: я впервые услышала, что аборт – это грех. Нас учили в медвузе, наши бабушки и мамы, к сожалению, воспринимали аборт исключительно как операцию по прерыванию беременности, медицинскую манипуляцию. Нам говорили, что до 3-х месяцев это всего лишь сгустки крови, клетки, которые за несколько минут удаляются, и женщина в полном порядке. А через 3-4 недели после выписки может возвращаться к полноценной семейной жизни. Батюшка тактично сказал, что никто не может требовать от меня уволиться с работы. Но посоветовал стараться удерживать пациенток от греха и самой не участвовать в этом. «Никто не ждет от Вас проповедей, как врач больше рассказывайте правды об абортах, приводите медицинские факты. Женщины должны знать о последствиях аборта: о депрессии, возможном бесплодии, ожирении, кровотечении, воспалении и т.д.», – сказал священник.

«Перед каждой сменой я читала молитвы и просила Пресвятую Божью Матерь помочь мне, дать нужные слова, чтобы спасти кого-то от рокового шага»

Ой, сколько мне попадало от начальства! Некоторые пациентки, которые были тверды в своем решении сделать аборт, писали жалобы на меня. У меня совсем не просто было получить направление на аборт, а порой и невозможно. Им приходилось хитрить и идти на другой участок. С опытом я научилась отличать: с этими можно беседовать, их можно уговорить, а эти – бесполезно, к сожалению. Но я всё равно пробовала. Мне помогала вера в Бога. Перед каждой сменой я читала молитвы и просила Пресвятую Божью Матерь помочь мне, дать нужные слова, чтобы спасти кого-то от рокового шага. Решения приходили спонтанно, неожиданно. Это явно была помощь свыше.

По-другому я не могу объяснить, как появилась идея отвести женщину, собирающуюся сделать аборт, в послеродовое отделение (это было нарушением порядка, конечно, но я выдала ей маску, халат) и показала новорожденных. Она плакала, гладила руками ножки младенцев… Она выбежала из роддома, чтобы быстрее оформить карту беременной. А однажды пригласила на прием сотрудницу, хорошую знакомую, из органов опеки. Она по моей просьбе рассказала другой пациентке, сколько семей ищет усыновления, сколько лет стоят в очереди, сколько бумажной волокиты, проверок. Достаточно не очень хорошей характеристики с места работы или нехватки нескольких квадратных метров жилья, чтобы в усыновлении было отказано. Такие семьи не понимают: как можно добровольно идти на аборт?!

К сожалению, не всегда удавалось уговорить отказаться от греха. Мне жалко тех пациенток, и себя я чувствую виноватой: значит, не всё сделала, чтобы остановить преступление, не справилась.

Наверное, отношение к абортам сильнее всего разделяет общество. Каждая сторона называет свои аргументы. Чаще всего сторонники абортов говорят: как же быть тем, кого изнасиловали или кому беременность или роды могут смертельно навредить здоровью. Поверьте моему немалому опыту, эти аргументы, скорее всего, хитрая спекуляция. Среди пациенток у меня ни разу не было жертв насилия! А женщины со слабым здоровьем, не поверите, наоборот, изо всех сил пытались сохранить беременность. Спрашивали совета, искали специализированные клиники и роддома, консультировались у специалистов. Помню одну женщину с больными почками. Ей и знакомые, и врачи говорили, что беременность ее погубит. А она не отчаивалась, соблюдала все рекомендации гинеколога, нефролога – и родила здорового малыша. Были и пациентки с врожденным пороком сердца и с больной печенью, с очень сильной близорукостью, и в возрасте – всех не перечислишь. Они не об абортах думали, а о том, как выносить своего ребенка и родить его здоровым. Женщины, которых удалось мне уговорить сохранить беременность, благодарны мне и с ужасом вспоминают, что хотели такое чудо убить. А для меня – это каждый раз победа добра, любви, жизни над смертью.

Похожие статьи